Часть 3: Учение о понятии
В данном разделе Гегель вступает на заключительную третью ступень Логики, которую именует Понятие. В понятии в конкретном акте бытия отражается весь мир. Впрочем, указать что такое понятие не самая простая задача, и Гегель это сразу обозначает. "Указать непосредственно, какова природа понятия, так же невозможно, как невозможно установить непосредственно понятие какого бы то ни было другого предмета"
[1].
Но как обычно в логике Гегеля, третье - это синтез первого и второго. Первым было бытие, вторым сущность. Синклит бытия и сущности формирует понятие - каждый конкретный факт виден со стороны сущности, причем сущности всеобщей.
"Взятое с этой стороны, понятие следует рассматривать прежде всего вообще как третье к бытию и сущности, к непосредственному и рефлексии. Бытие и сущность суть поэтому моменты его становления; понятие же есть их основа и истина как тождество, в которое они погрузились и в котором они содержатся. Они содержатся в понятии, так как оно их результат, но содержатся уже не как бытие и не как сущность; такое определение они имеют лишь постольку, поскольку они еще не возвратились в это свое единство"
[2].
Применяя прием "отрицания отрицания", Гегель определяет понятие как восстановленное на новой основе бытие. "Понятие, как указано, есть единство бытия и сущности. Сущность - первое отрицание бытия, которое вследствие этого стало видимостью; понятие - второе отрицание, или отрицание этого отрицания; следовательно, понятие есть восстановленное бытие, но восстановленное как его бесконечное опосредствование и отрицательность внутри самого себя. Вот почему в понятии бытие и сущность уже не имеют того определения, в котором они даны как бытие и сущность, и равным образом не находятся лишь в таком единстве, при котором каждое имеет видимость в другом. Поэтому в понятии нет различия по этим определениям. Оно истина субстанциального отношения, в котором бытие и сущность достигают друг через друга своей осуществленной самостоятельности и своего определения. Истиной субстанциальности оказалось субстанциальное тождество, которое равным образом есть положенность и дано только как положенность. Положенность есть наличное бытие и различение; поэтому в-себе-и-для-себя-бытие достигло в понятии сообразного с собой и истинного наличного бытия, ибо указанная положенность есть само в-себе-и-для-себя-бытие. Эта положенность составляет различие понятия внутри его самого; его различия, ввиду того что оно непосредственно есть в-себе-и-для-себя-бытие, сами суть все понятие; они всеобщи в своей определенности и тождественны со своим отрицанием"
[3].
Понятие в своем непосредственном виде образует собой ту стадию, на которой понятие есть субъективное мышление, некоторая внешняя для сути рефлексия
[4].
Понятие в своей объективности есть сама сущая в себе и для себя суть. Своим необходимым дальнейшим определением формальное понятие обращает само себя в суть (Sache) и тем самым утрачивает характер субъективности и внешности в отношении к ней. Или, наоборот, объективность есть реальное понятие, выступившее из своей внутренней сущности и перешедшее в наличное бытие. - В этом тождестве с сутью понятие имеет тем самым собственное и свободное наличное бытие.
Самое значимое на этой ступени - дух приобретает субъектность или субъективность, но взятую не со стороны индивидуальных особенностей - в царстве чистых сущностей от них вообще "боже упаси", причем в буквальном смысле, - а именно как модус всеобщности.
Что есть объективность. Гегель как обычно витиеват и дипломатичен и прикрывает ответ именем бога, да и притом еще и с оговорками. "Если может показаться, будто переход понятия в объективность есть нечто иное, нежели переход от понятия Бога к его наличному бытию, то надлежит, с одной стороны, принять в соображение, что определенное содержание. Бог, ни в чем не изменяет логического процесса и что онтологическое доказательство есть лишь применение этого логического процесса к тому частному содержанию. С другой же стороны, существенно важно вспомнить, что субъект приобретает определенность и содержание лишь в своем предикате, а до этого, чем бы субъект ни был для чувства, созерцания и представления, он для понятийного познания есть лишь одно имя; в предикате же вместе с определенностью начинается и реализация вообще. - Но предикаты следует понимать как нечто такое, что само еще заключено в понятии, стало быть, как нечто субъективное, с чем еще не совершен выход к наличному бытию; поэтому, с одной стороны, реализация понятия, конечно, еще не завершена в суждении. Но, с другой стороны, и одно лишь определение того или иного предмета через предикаты, не будучи в то же время реализацией и объективированном понятия, также остается чем-то столь субъективным, что оно даже не есть истинное познание и определение понятия предмета, - оно нечто субъективное в смысле абстрактной рефлексии и чуждых понятия представлений.
Бог как живой Бог, а еще более как абсолютный дух познается лишь в своем деянии. Человеку уже рано дано было наставление познать его в его делах; лишь из них могут проистекать те определения, которые именуются его свойствами, так же как в них содержится и его бытие. Таким образом, понятийное познание его действования, т.е. его самого, берет понятие Бога в его бытии и его бытие - в его понятии. Бытие само по себе или даже наличное бытие есть столь скудное и ограниченное определение, что трудность найти это определение в понятии могла возникнуть, пожалуй, лишь оттого, что не приняли в соображение, что же такое само бытие или наличное бытие. - Бытие как совершенно абстрактное, непосредственное соотношение с самим собой есть не что иное, как абстрактный момент понятия, который есть абстрактная всеобщность, исполняющая и то, что требуется от бытия - быть вне понятия; ведь насколько она момент понятия, настолько же она и его различие или абстрактное суждение, в котором понятие противопоставляет себя самому себе. Понятие, даже как формальное понятие, уже непосредственно содержит бытие в более истинной и в обогащенной форме, поскольку понятие как соотносящаяся с собой отрицательность есть единичность"
[5].
Далее Гегель вводит новую триаду: механизм (точнее, механицизм) - химизм - телеология. Это те умозаключения - закономерности, на основе которых будет развиваться материя на данной ступени.
Логику венчает Идея.
"Идея есть адекватное понятие, объективно истинное или истинное, как таковое. Если что-либо имеет истину, оно ее имеет через свою идею, иначе говоря, нечто имеет истину, лишь поскольку оно идея"
[6].
Идея, по Гегелю, распадается на триаду: жизнь, познание, абсолютная идея.
"Идея есть, во-первых, жизнь - понятие, которое, отличенное от своей объективности, простое внутри себя, проникает свою объективность и как самоцель имеет в ней свое средство и полагает ее как свое средство, но имманентно в этом средстве и есть в нем реализованная, тождественная с собой цель. Ввиду своей непосредственности эта идея имеет формой своего существования единичность.
О жизни. "Идея жизни в своей непосредственности - это еще только творческая всеобщая душа"
[7], - пишет Гегель
Живой индивид есть жизнь как душа, как понятие самого себя, совершенно определенное внутри себя, как начинающий самодвижущий принцип. Понятие содержит в своей простоте заключенную внутри себя определенную уже внешность как простой момент. - Но, далее, в своей непосредственности эта душа непосредственно внешняя и в самой себе обладает объективным бытием; это подчиненная цели реальность, непосредственное средство, прежде всего объективность, как предикат субъекта; но эта объективность есть, далее, также и средний член умозаключения; телесность души есть то, посредством чего она связывает себя с внешней объективностью. - Живое обладает телесностью прежде всего как реальность, непосредственно тождественная с понятием; как реальность оно вообще обладает этой телесностью от природы.
Процесс рода, где единичные индивиды снимают друг в друге свое безразличное, непосредственное существование и умирают в этом отрицательном единстве, имеет, далее, другой стороной своего продукта реализованный род, положивший себя тождественным с понятием. - В процессе рода обособленные единичности индивидуальной жизни гибнут; отрицательное тождество, в котором род возвращается в себя, есть, с одной стороны, порождение единичности, а с другой стороны, точно так же ее снятие, есть, стало быть, сливающийся с собой род, для себя становящаяся всеобщность идеи. В продолжении рода умирает непосредственность живой индивидуальности; смерть этой жизни есть возникновение духа. Идея, которая как род есть в себе, есть для себя; когда она сняла свою особенность, которая составляла живые поколения, и этим сообщила себе реальность, которая сама есть простая всеобщность; таким образом, она есть идея, относящаяся к себе как к идее, всеобщее, имеющее своей определенностью и наличным бытием всеобщность, идея познания
[8].
Познанию, идее познания, Гегель уделяет особую роль, понимая ее экзистенциально - не в сфере философского жанра, конечно, а в аспекте значимости для человека и универсума в целом.
Идея есть познание вообще, - декларирует Гегель.
Человек познает мир в его сущностных законах и становится на его уровень. В человеке сам себя познает дух.
Вершиной пути Логики является Абсолютная идея.
"Абсолютная идея есть, как оказалось, тождество теоретической и практической идей"
[9], - пишет Гегель. Познав мир, дух вершит необходимое.
Сама абсолютная идея, точнее говоря, имеет своим содержанием лишь то, что определение формы есть ее собственная завершенная тотальность, чистое понятие. Определенность идеи и все развертывание этой определенности и составили предмет науки логики; из этого развертывания сама абсолютная идея возникла для себя; для себя же она оказалась такой, что определенность выступает не в виде содержания, а всецело как форма, и что идея тем самым выступает как всецело всеобщая идея. Следовательно, то, что предстоит здесь еще рассмотреть, это не какое-то содержание, как таковое, а всеобщность его формы, - т. е. метод.
Гегель акцентирует два знаковых слова: форма (а не содержание!) и метод. Абсолютная идея не есть конкретное предписание, которое нужно исполнять. Если бы оно было на все времена, не нужны были бы времена. В высоком смысле единство такого месседжа, конечно, есть, но его облик все равно будет нести на себе печать времени, в котором он явлен. И второй акцент у Гегеля на слове метод. Логика не дает рыбу, она дает удочку. Используя ее метод, ловить свою удачу человек должен сам.
"В силу указанной выше природы метода наука представляется замкнутым в себя кругом, в начало которого - в простое основание - вплетается путем опосредствования [его ] конец; причем круг этот есть круг кругов, ибо каждый отдельный член, как одухотворенный методом, есть рефлексия-в-себя, которая, возвращаясь в начало, в то же время есть начало нового члена. Звенья этой цепи суть отдельные науки, из коих каждая имеет некое "До" (Vor) и некое "После" (Nach), или, говоря точнее, имеет лишь "До", и в самом своем заключении показывает свое "После"
[10].
Метод есть чистое понятие, относящееся лишь к самому себе; поэтому он простое соотношение с собой, которое есть бытие. Но теперь это и наполненное бытие, постигающее себя понятие, бытие как конкретная и равным образом совершенно интенсивная тотальность.
Гегель завершает "Науку логики" словами: "Чистая идея, в которой определенность или реальность понятия сама возведена в понятие, есть скорее абсолютное освобождение, для которого больше нет никакого непосредственного определения, которое не было бы также положенным и понятием; в этой свободе не совершается поэтому никакого перехода; простое бытие, к которому определяет себя идея, остается для нее совершенно прозрачным и есть понятие, остающееся в своем определении при самом себе. Переход, стало быть, следует здесь понимать скорее так, что идея сама себя свободно отпускает, абсолютно уверенная в себе и покоящаяся внутри себя. В силу этой свободы форма ее определенности точно так же совершенно свободна, - есть абсолютно для себя без субъективности сущая внешность пространства и времени. - Поскольку эта внешняя проявленность существует только сообразно абстрактной непосредственности бытия и постигается сознанием, она выступает как чистая объективность и внешняя жизнь; но в лоне идеи она остается в себе и для себя тотальностью понятия, и наука остается в сфере отношения божественного познания к природе. Однако это ближайшее решение чистой идеи определить себя как внешнюю идею тем самым полагает себе лишь опосредствование, из которого понятие возвышается как свободное существование, возвратившееся в себя из внешности, окончательно освобождает себя в науке о духе и обретает высшее понятие самого себя в науке логики как чистом понятии, понимающем само себя"
[11].