Часть 2: Учение о сущности
"Истина бытия есть сущность"
[1], - пишет Гегель.
Бытие есть непосредственное. Так как знание хочет познать истину, познать, что такое бытие в себе и для себя, то оно не останавливается на непосредственном и его определениях, а пробирается сквозь него дальше, исходя из предположения, что за этим бытием есть еще нечто другое, чем само бытие, и что этот задний план составляет истину бытия. Это познание есть опосредствованное знание, ибо оно не находится непосредственно при и в сущности, а начинает с некоторого другого, с бытия, и должно пройти предварительный путь, путь выхождения за пределы бытия или, вepнee, вхождения внутрь его. Только тогда, когда знание, выходя из непосредственного бытия, углубляется вовнутрь, оно через это опосредствование находит сущность. - Язык сохранил в глаголе «быть» (sein) сущность (das Wesen) в прошедшем времени (gewesen - был); ибо сущность есть прошедшее, но вневременно прошедшее бытие.
Когда мы представляем это шествие, как путь, который проходится знанием, то это начинание с бытия и дальнейшее движение, снимающее это последнее и приходящее к сущности как к некоторому опосредствованному, кажутся нам деятельностью познания, внешней бытию и не имеющей никакого касательства к его собственной природе.
Но это шествие есть движение самого бытия. В самом бытии обнаружилось, что оно благодаря своей природе углубляется вовнутрь и через это ухождение в себя становится сущностью.
Стало быть, если абсолютное было сначала определено как бытие, то теперь оно определено как сущность
[2].
Гегель показывает, как дух углубляется внутрь предмета, двигаясь к основам по ступеням истины. "Познание не может вообще остановиться на многообразном наличном бытии, но оно не может также остановиться и на бытии на чистом бытии; здесь нам непосредственно напрашивается соображение, что это чистое бытие, отрицание всякого конечного, предполагает углубление вовнутрь и движение, очистившее непосредственное наличное бытие путем превращения его в чистое бытие. Бытие согласно этому определяется как сущность, как такое бытие, в котором подвергнуто отрицанию все определенное и конечное. Таким образом, оно есть не имеющее определении, простое единство, из которого внешним образом удалили определенное. Этому единству само определенное было чем-то внешним, и указанное определенное еще продолжает стоять наряду с единством также и после этого удаления; ибо оно было снято не в себе, а лишь относительно, лишь по отношению к этому единству. - Выше уже было указано, что если определяют чистую сущность, как совокупность всех реальностей, то эти реальности равным образом покоряются природе определенности и абстрагирующей рефлексии и эта совокупность сводится к пустой простоте. Сущность, таким образом, есть лишь продукт, нечто сделанное. Внешнее отрицание, которое есть абстракция, лишь устраняет определенности бытия из того, что остается как сущность; оно всегда как бы ставит их лишь в другое место, и как до, так и после этого устранения оставляет их как сущие. Но взятая таким образом сущность де есть ни в себе ни для себя самой; она есть через некоторое другое, через внешнюю, абстрагирующую рефлексию, и есть для некоторого другого, а именно, для абстракции и вообще для продолжающего противостоять ей сущего. Она поэтому в своем определении есть мертвенное внутри себя, пустое отсутствие определений. Но сущность, каковой она стала здесь, есть то, что она есть, не через чуждую ей отрицательность, а через свое собственное, бесконечное движение бытия. Она есть в-себе-и-для-себя-бытие - абсолютное в-себе-бытие, так как она безразлична ко всякой определенности бытия и так как инобытие и соотношению с другим безоговорочно были сняты. Но она есть не только это в-себе-бытие: как голое в-себе-бытие, она была бы лишь абстракцией чистой сущности. Она столь же существенно есть и для-себя-бытие; она сама есть эта отрицательность, самоснятие инобытия и определенности"
[3].
Сущность занимает место между бытием и понятием и составляет их середину, а ее движение - переход от бытия в понятие. Сущность есть в-себе-и-для-себя-бытие, но составляет таковое в определении в-себе-бытия; ибо ее всеобщее определение заключается в том, что она происходит из бытия или, иначе говоря, есть первое отрицание бытия.
Сущность есть снятое бытие. Она есть простое равенство с самой собой, но постольку, поскольку она есть отрицание сферы бытия вообще.
Гегель определяет становление сущности как "движение от ничто к ничто"
[4]. Сущность рефлектирует и углубляется в себя. Переход или становление снимает себя в своем переходе; другое, становящееся в этом переходе, не есть небытие некоторого бытия, а ничто некоторого ничто, и это, т. е. то обстоятельство, что оно есть отрицание некоторого ничто, и составляет здесь бытие. - Бытие дано здесь лишь как движение ничто (des Nichts) к ничто; таким образом, оно есть сущность; и последняя не имеет этого движения внутри себя, а есть это движение как сама абсолютная видимость, чистая отрицательность, не имеющая вне себя ничего такого, что она отрицала бы, а лишь отрицающая само свое отрицательное, которое имеет бытие только в этом отрицании.
Эта чистая абсолютная рефлексия, которая есть движение от ничто к ничто, сама определяет себя далее.
Гегель указывает на единство индивидуального мышления человека с законами универсума, родство их логик. "Рефлексия обычно понимается в субъективном смысле, а именно, как движение силы суждения, выходящей за пределы некоторого данного определенного представления и ищущей для него или сравнивающей с ним всеобщие определения.
Гегель указывает на взаимосвязь сущности и рефлексии: "Рефлексия есть свечение сущности в себе самой"
[5].
Сущность как бесконечное возвращение в себя есть не непосредственная, а отрицательная простота; она есть движение через различенные моменты, абсолютное опосредствование с собой. Но она светит в эти свои моменты; они поэтому сами суть рефлектированные в себя определения.
Сущность есть, во-первых, простое соотношение с собой самой, чистое тождество. Это есть то ее определение, со стороны которого она скорее есть отсутствие определений.
Сущность как основание исключает себя из самой себя - она полагает себя; ее положенность имеет бытие лишь как положенность, как тождество отрицательного с самим собой. Это самостоятельное есть отрицательное, положенное как отрицательное, есть некое противоречащее самому себе, которое поэтому непосредственно остается в сущности как в своем основании.
"Сущность определяет самое себя как основание"
[6], - указывает Гегель.
Подобно тому, как ничто сначала находится в простом непосредственном единстве с бытием, так и здесь простое тождество сущности сначала находится в непосредственном единстве с ее абсолютной отрицательностью. Сущность есть только эта ее отрицательность, которая есть чистая рефлексия. Она есть эта чистая отрицательность, как возвращение бытия в себя; таким образом, она определена е себе или для нас как основание, в котором разрешается бытие. Но эта определенность не положена ею же самой; или иначе говоря, сущность не есть основание, именно поскольку она не положила сама эту свою определенность. Но ее рефлексия состоит в том, чтобы положить себя как то, что она есть в себе, положить, как отрицательное, и определить себя. Положительное и отрицательное составляют то существенное определение, в которое она исчезла как в свое отрицание. Эти самостоятельные рефлексивные определения снимают себя, и погрузившееся в основание определение есть истинное определение сущности.
"Сущность должна являться"
[7], - пишет Гегель.
Бытие есть абсолютная абстракция; эта отрицательность есть для него не некое внешнее, а оно есть бытие и ничего другого, кроме бытия, есть лишь эта абсолютная отрицательность. Из-за этой отрицательности бытие дано (ist) лишь как снимающее себя бытие и есть сущность. Но и обратно, сущность как простое равенство с собою есть равным образом бытие. Учение о бытии содержит в себе первое предложение: бытие есть сущность. Второе предложение: сущность есть бытие, составляет содержание первого отдела учения о сущности. Но это бытие, которым делает себя сущность, есть существенное бытие, существование, состоявшийся выход из отрицательности и внутренности.
Таким образом, сущность является. Рефлексия есть свечение сущности внутри ее самой, излучение ею видимости внутри ее самой.
Сущность, достигшая непосредственности, есть ближайшим образом существование, а как неразличенное единство сущности с ее непосредственностью, она есть существующее или вещь.
Таким образом, она есть явление.
Явление есть то, что вещь есть в себе, или истина последней.
Гегель указывает на значимость явления. Сущность является. Явление существенно. Иногда о человеке говорится, что хоть внешне он ничего не сделал, у него глубокий внутренний мир. В этом есть тот подвох, что глубокий внутренний мир не страшится выхода вовне, а предполагает его как необходимое. "Зажегши свечу, не ставят ее под колпак".
Язык [немецкий] соединяет значение уничтожения и основания; так например, говорится, что сущность бога есть пучина (Abgrund. Буквально — отсутствие основания) для конечного разума. Она действительно такова, поскольку этот разум отказывается в ней от своей конечности и погружает в нее свое опосредствующее движение; но эта пучина, это отрицательное основание есть вместе с тем положительное основание возникновения сущего, в себе самой непосредственной сущности; опосредствование есть существенный момент.
Опосредствование основанием снимает себя, но не оставляет основание внизу так, чтобы то, что из него возникает, было чем-то положенным, имеющим свою сущность где-то в другом месте, а именно, в основании; это основание есть, как пучина, исчезнувшее опосредствование, и, наоборот, лишь исчезнувшее опосредствование есть вместе с тем основание, и лишь через это отрицание оно есть равное самому себе и непосредственное.
Вещи суть умозаключения, - выдвигает афоризм Гегель, и в этом афоризме глубокая мысль. Являющиеся вещи этого мира - продукт большой логики универсума, промежуточный результат ее работы.
"Вещи-в-себе суть, таким образом, крайние члены некоторого умозаключения, - пишет Гегель, - средний член которого составляет их внешнее существование, то существование, через которое они суть другие друг для друга и различные. Это их различие имеет место лишь в их соотношении; они как бы лишь высылают определения от своей поверхности в свое соотношение с другими, к которому они, как абсолютно рефлектированные в себя, остаются безразличными. - Это отношение составляет теперь тотальность существования."
[8]Гегель переходит к исследованию закона вещей. "Закон есть положительное в опосредствовании являющегося. Явление есть ближайшим образом существование как отрицательное опосредствование с собой, так что существующее опосредствовано с собой через свое собственное отсутствие устойчивого наличия, через некоторое другое, и опять-таки через отсутствие устойчивого наличия этого другого. Здесь мы имеем, во-первых, голое свечение и исчезание обоих, несущественное явление, а, во-вторых, также и пребывание или закон; ибо каждое из рассматриваемых двух существует в указанном снятии другого, и их положенность, как их отрицательность, есть вместе с тем тождественная, положительная положенность обоих"
[9].
Синтез сущности и явления дают действительность.
"Действительность есть единство сущности и существования; в ней имеет свою истину лишенная образа сущность и лишенное устойчивости явление, или, иначе сказать, неопределенное устойчивое наличие и не имеющее упора многообразие. Существование есть, правда, происшедшая из основания непосредственность, но оно еще не положило в нем (в существовании) формы; когда оно себя определяет и формирует, оно есть явление, а когда это устойчивое наличие, определенное лишь как рефлексия в другое, развивается далее, превращаясь в рефлексию внутрь себя, оно становится двумя мирами, двумя тотальностями содержания, из которых одна определена как рефлектированная в себя, а другая - как рефлектированная в другое. Существенное же отношение представляет собой их формальное соотношение, завершением которого служит отношение внутреннего и внешнего, заключающееся в том, что содержание обоих есть лишь единая тождественная основа и точно так же - лишь единое тождество формы"
[10].