Часть 1: учение о бытии
Логика, "Царство чистых сущностей" составляет смысловую основу мира и порождает его.
Вместе с тем это сложноустроенное царство, имеющее отдельные элементы и их страты. Гегель структурирует диалектику категорий в царстве логики следующим образом:
1.Бытие
2.Сущность
3.Понятие
Гегель начинает анализ с учения о бытии как самого простого феномена. Хронологически оно не первично, в царстве логики хронологии нет вообще. Но логически это наиболее удобный пункт, чтобы за него зацепиться и выстраивать всю нить анализа.
Гегель пишет: "Бытие, во-первых, определено вообще по отношению к другому. Оно, во-вторых, определяет себя внутри самого себя. В-третьих, когда отбрасывается это предварительное подразделение, бытие есть та абстрактная неопределенность и непосредственность, в которой оно должно служить началом"
[1].
Бытие распадается на качество, количество и меру.
Первым на арену выходит качество. Гегель указывает: "Бытию вообще противостоит определенное бытие как таковое, а благодаря этому сама его неопределенность составляет его качество"
[2].
Бытие, чистое бытие не содержит дальнейшего определения. В своей неопределенной непосредственности оно равно лишь самому себе, и оно также и не неравно по отношению к другому, не имеет никакой разности ни внутри себя, ни по отношению к внешнему. Если бы в нем было какое-либо определение или содержание, отличное от другого определения в нем же, или же такое определение или содержание, которым оно отличается от некоего другого бытия, то такое различие нарушило бы его чистоту. Бытие есть чистая неопределенность и пустота. Бытие, неопределенное, непосредственное, есть на деле ничто и не более и не менее, чем ничто.
В этом пункте возникает гегелевская диалектика бытия и ничто как первоосновы сущего.
Гегель пишет: "Ничто, чистое ничто; оно есть простое равенство с самим собою, совершенная пустота, отсутствие определений и содержания; неразличенность в самом себе... Ничто есть, стало быть, то же самое определение или, вернее, то же самое отсутствие определений и, значит, вообще то же самое, что и чистое бытие"
[3].
Единство бытия и ничто приводит к становлению. Гегель указывает: Становление - "единство бытия и ничто. Чистое бытие и чистое ничто есть, следовательно, одно и то же. Истина состоит не в бытии и не в ничто, а в том, что бытие не переходит, а перешло в ничто, и ничто не переходит, а перешло в бытие. Но равным образом истина заключается не в их неразличенности, а в том, что они не одно и то же, что они абсолютно различны, но столь же и нераздельны и неотделимы и· что каждое из них непосредственно исчезает в своей противоположности. Их истина есть, следовательно, это движение непосредственного исчезновения одного в другом: становление; такое движение, в котором они оба различны, но таким различием, которое столь же непосредственно растворилось"
[4].
Гегель указывает, что нет ничего такого, что могло бы иметь начало, ни поскольку нечто есть, ни поскольку его нет; ибо, поскольку оно есть, оно не начинается теперь впервые, а, поскольку его нет, оно также не начинается. Если бы мир или нечто имели начало, то он имел бы начало в ничто, но в ничто нет начала или, иначе говоря, ничто не есть начало, ибо начало заключает в себе некое бытие, а ничто не содержит в себе никакого бытия. Ничто есть лишь ничто. А в причине, основании и т.д. - если ничто получает эти определения - содержится некое утверждение, бытие. По тому же основанию нечто не может также и прекратиться. Ибо в таком случае бытие должно было бы содержать в себе ничто, но бытие есть лишь бытие, а не противоположность самого себя.
Равновесие, в которое приводят себя возникновение и прохождение, есть становление.
Но последнее также и оседает, переходит в спокойное единство. Бытие и ничто находятся в становлении лишь как исчезающие; становление же как таковое имеется лишь благодаря их разности. Их исчезновение есть поэтому исчезновение становления или, иначе говоря, исчезновение самого исчезновения. Становление есть неустойчивое беспокойство, которое оседает, переходит в некоторый спокойный результат.
Можно было бы это выразить также и так: становление есть исчезновение бытия в ничто и ничто в бытие, и исчезновение бытия и ничто вообще; но оно вместе с тем покоится на различии последних. Оно, следовательно, противоречит себе в самом себе, так как оно соединяет в себе нечто такое, что противоположно самому себе; но такое соединение разрушает себя.
Этот результат есть происшедшее исчезновение, но не как ничто; в последнем случае он был бы лишь рецидивом, владением в одно из уже снятых определений, а не результатом ничто и бытия. Этот результат есть ставшее спокойной простотой единство бытия и ничто
[5].
Гегель замечает, что снятие и снятое (идеализованное) есть одно из важнейших понятий философии. То, что снимает себя, еще не превращается вследствие этого в ничто. Ничто есть непосредственное; снятое же, напротив, есть некое опосредствованное: это не-сущее, но как результат, имевший своим исходным пунктом некоторое бытие; оно, поэтому, еще имеет в себе ту определенность, из которой оно произошло.
Aufheben (снятие) имеет в языке двоякий смысл: оно означает сберечь, сохранить и вместе с тем прекратить, положить конец. Само сбережение уже заключает в себе тот отрицательный смысл, что нечто изымается из своей непосредственности и, значит, из открытой внешним воздействиям [сферы] наличного бытия для того, чтобы сохранить его. - Таким образом снятое есть некое вместе с тем и сбереженное, которое лишь потеряло свою непосредственность, но отнюдь не уничтожено вследствие этого. - Указанные два определения снятия могут быть приведены лексически как два значения этого слова, но удивительным при этом должно представляться то обстоятельство, что имеется язык, пришедший к тому, чтобы употреблять одно и то же слово для обозначения противоположных определений. Для спекулятивного мышления отрадно находить в языке слова, имеющие в самих себе спекулятивное значение; немецкий язык имеет много слов такого рода. Двоякий смысл латинского слова tollere (ставший знаменитым благодаря остроте Цицерона: tollendumesse Octavium) не идет так далеко: утвердительное определение доходит лишь до поднятия, возвышения
[6].
Далее Гегель переходит к характеристике наличного бытия. "Наличное бытие есть определенное бытие; его определенность есть сущая определенность, качество. Через свое качество нечто есть наряду с некоторым другим, оно изменчиво и конечно, определено безоговорочно отрицательно не только в отношении некоторого другого, но и в нем же. Это его отрицание по отношению прежде всего к конечному нечто есть бесконечное; абстрактная противоположность, в которой выступают эти определения, разрешается в не имеющую противоположности бесконечность, в для-себя-бытие"
[7].
"В наличном бытии a) как таковом следует прежде всего различать его определенность b) как качество. Последнее же следует брать и в одном, и в другом определении наличного бытия, как реальность и как отрицание. Но в этих определенностях наличное бытие также и рефлектировано в себя, и положенное как таковое оно есть c) нечто, наличие сущее"
[8].
Из становления происходит наличное бытие. Наличное бытие есть простое единство бытия и ничто. Из-за этой простоты оно имеет форму некоего непосредственного.
Его опосредствование, становление, лежит позади него; оно сняло себя, и наличное бытие представляется поэтому неким первым, из которого исходят. Оно выступает прежде всего в одностороннем определении бытия; другое содержащееся в нем определение, ничто, равным образом проявится в нем, проявится в противоположность первому.
Оно есть не голое бытие, а наличное бытие; взятое этимологически, Dasein означает бытие в известном месте; но представление о пространстве здесь не приложимо
[9].
Наличное бытие есть вообще по своему становлению бытие с некоторым небытием, так что это небытие принято в простое единство с бытием. Небытие, принятое в бытие, таким образом, что конкретное целое имеет форму бытия, непосредственности, составляет определенность как таковую.
"Это целое имеет равным образом форму т. е. определенность бытия, ибо бытие равным образом явило себя в становлении имеющим характер всего лишь момента, представляющим собой некое снятое, отрицательно-определенное); но таково оно для нас, в нашей рефлексии; оно еще не положено в себе самом. Определенность же наличного бытия как таковая есть положенная определенность, на что указывает также и выражение «наличное бытие». Следует всегда строго различать между тем, что есть для нас, и тем, что положено; лишь то, что положено в известном понятии, входит в развертывающее рассмотрение его, в состав его содержания. Определенность же, еще не положенная в нем самом - все равно, касается ли она природы самого понятия или она есть внешнее сравнение, — принадлежит нашей рефлексии; обращение внимания читателя на определенность последнего рода может лишь служить к уяснению того пути, который представится нам в самом ходе развития понятия, или же являться предварительным намеком на этот путь"
[10].
Отсюда пролог к качеству. Ввиду непосредственности, в которой бытие и ничто едины в наличном бытии, они не выходят за пределы друг друга; сколь далеко наличное бытие есть сущее, столь же далеко оно есть небытие, определено. Бытие не есть всеобщее, определенность не есть особенное. Определенность еще не отделилась от бытия; она, правда, уже больше и не будет отделяться от него, ибо лежащее отныне в основании истинное есть единство небытия с бытием; на нем как на основании получаются все дальнейшие определения. Но здесь то - соотношение, в котором определенность находится с бытием, есть непосредственное единство обоих, так что еще не положено никакого различения между ними.
"Определенность, так самодовлеюще изолированная, как сущая определенность, есть качество - некое совершенно простое, непосредственное. Определенность вообще есть более всеобщее, которое в одинаковой мере может быть также и количественным, равно как и определенным еще далее. Ввиду этой простоты нечего более сказать о качестве как таковом"
[11].
Антитезой к категории качества (любое бытие предстает как имеющее качественную определенность) выступает количество.
Гегель пишет: "Качество есть первая, непосредственная определенность, количество же - определенность, ставшая безразличной для бытия, граница, которая вместе с тем и не есть граница, для-себя-бытие, которое безоговорочно тождественно с бытием-для-другого, - отталкивание многих одних, которое есть непосредственно не отталкивание, непрерывность их
[12].
В мере соединены абстрактно выраженные качество и количество. Бытие как таковое есть непосредственное равенство определенности с самою собою. Эта непосредственность определенности сняла себя. Количество есть бытие, возвратившееся в себя таким образом, что оно теперь есть простое равенство с собою как безразличие к определенности.
Но это безразличие есть лишь внешность, характеризующаяся тем, что количество имеет определенность не в себе самом, а в другом. Следующее за ним теперь третье есть соотносящаяся с самою собою внешность; как соотношение с робою, оно вместе с тем есть снятая внешность и имеет в ней самой отличие от себя, которое как внешность есть количественный, а как вобранная обратно в себя - качественный момент
[13].
Гегель акцентирует ту мысль, что мера как единство количества и качества - есть "предчувствие" законов явлений. Действительно, любой закон природы может быть понят как определенное соотношение параметров явлений, в отношении которых он действует. "Развитая мера, - пишет Гегель, - есть необходимость; судьба, немезида"
[14]. При этом мера проецирована в общие законы универсума, не только физические. "Мера есть, правда, внешний вид и способ, некоторое «больше» или «меньшее, но она вместе с тем также и рефлектирована в себя, есть не только безразличная и внешняя, но» и в-себе-сущая определенность; она, таким образом, есть конкретная истина бытия; народы поэтому почитали в мере нечто неприкосновенное, святое"
[15].
В мере уже подготовлена идея сущности, а именно в ней подготовлено тождество с самим собой в непосредственной определенности.
Мера есть прежде всего непосредственное единство количественного и качественного, так что, во-первых, имеется одно определенное количество, которое имеет качественное значение и выступает как мера.