«Фаустово сознание»
Далее обратимся к диаметрально противоположной по установкам форме проявления субъективности - т. н. «фаустову сознанию».
Это сознание не закомплексовано ощущениями трагизма бытия, психологической разломленности и иными подобными чертами, свойственными «несчастному сознанию». Оно находится в гармонии с миром и свободно бытийствует в нем.
«Фаустово сознание» не отягощено бесконечной рефлексией о греховности мира. Оно видит, что бытие противостоит ему как некая иная действительность, нежели его действительность, но не считает это поводом для бегства в трансцендентное. «Мир не удовлетворяет человека, и он решает изменить его» - этот философский постулат вполне адекватно характеризует его жизненную программу.
Цель состоит в том, чтобы «другое сделать самим собою»
[181]. Фаустово сознание оставляет столь же тяжелые, сколь и бесполезные размышления, оставляет «теорию, как серую тотчас исчезающую тень» и не желает быть связанной ими. Эти настроения Гёте выразил строками:
Я на познанье ставлю крест.
Чуть вспомню книги - злоба ест.
Отныне с головой нырну
В страстей, клокочущих горнило...
Пусть чередуются весь век
Счастливый рок и рок несчастный.
В неутомимости всечастной
Себя находит человек
[182].
«Фаустово сознание» ввергает себя в круговорот жизни и непосредственно бытийствует. Но деяния этого сознания безосновны. Отказавшись от мышления, оно не может претендовать на позитивный финал. «Вместо небесного сияющего духа всеобщности знания и действования, где умолкает чувство и наслаждение единичности, в него вселился дух земли, для которого имеет значение истинной действительности только то бытие, которое составляет действительность единичного сознания»
[183].
«Фаустово сознание» «погружается в жизнь и осуществляет чистую индивидуальность... Оно не создает себе своего счастья, а, скорее, непосредственно берет его и наслаждается им. Тени науки, законов и принципов, которые одни только стоят между ним и его собственной действительностью, исчезают, как безжизненный туман... Оно берет себе жизнь, как срывает зрелый плод, который в такой же мере сам попадает к нам в руки, как и мы берем его». «Фаустово сознание» стремится к удовольствию. Цель его деятельности состоит в достижении состояния, в котором все его нехитрые желания полностью удовлетворены.Но удовольствию противостоит необходимость.
Термин «необходимость» отражает в данном случае рок, всеобщую закономерность мира, которую не дано преодолеть ни одному конечному духу. Конечный дух достигает чего-либо только тогда, когда способен вписаться в необходимость и творить ее собой. Необходимость складывается из огромной массы разнонаправленных воль и по отношению к индивиду выступает «поглощающей мощью».
Необходимость непреодолима. Человек либо сделает необходимое, либо не сделает ничего. Необходимость представляет собой «нерушимое, произведение которого есть ... «ничто» единичности»
[184]: субъективность, не желающая принять общий закон, будет этим законом обращена в «ничто».
Однако именно такую субъективность - желающую отрицать не себя, а мир - воплощает собой «фаустово сознание». Сказанное о «необходимости» предопределяет ответ на вопрос о его судьбе.«Единичная индивидуальность ... вместо того, чтобы погружаться в жизнь, скорее, таким образом, погрузилась в сознание собственной безжизненности»
[185]. «Индивид гибнет, а абсолютная хрупкость единичности распадается во прах, наткнувшись на столь же твердую, сколь и непрерывную действительность... Оно познало двойственный смысл, заключающийся в его поступках; а именно то, что оно взяло свою жизнь ... скорее в том смысле, что овладело таким образом своей смертью»
[186].
Но вместе с этой негацией происходит и другая - негация иллюзий. Произошел переход от бессмысленного действия к пониманию бессмысленности этого действия. Итог таков: «Последний момент существования этой формы есть мысль о ее потери в необходимости, или мысль о самой себе как о некоей абсолютно чуждой себе сущности».