Объективность
Что есть объективность. Гегель как обычно витиеват и дипломатичен и прикрывает ответ именем бога, да и притом еще и с оговорками. "Если может показаться, будто переход понятия в объективность есть нечто иное, нежели переход от понятия Бога к его наличному бытию, то надлежит, с одной стороны, принять в соображение, что определенное содержание. Бог, ни в чем не изменяет логического процесса и что онтологическое доказательство есть лишь применение этого логического процесса к тому частному содержанию. С другой же стороны, существенно важно вспомнить, что субъект приобретает определенность и содержание лишь в своем предикате, а до этого, чем бы субъект ни был для чувства, созерцания и представления, он для понятийного познания есть лишь одно имя; в предикате же вместе с определенностью начинается и реализация вообще. - Но предикаты следует понимать как нечто такое, что само еще заключено в понятии, стало быть, как нечто субъективное, с чем еще не совершен выход к наличному бытию; поэтому, с одной стороны, реализация понятия, конечно, еще не завершена в суждении. Но, с другой стороны, и одно лишь определение того или иного предмета через предикаты, не будучи в то же время реализацией и объективированном понятия, также остается чем-то столь субъективным, что оно даже не есть истинное познание и определение понятия предмета, - оно нечто субъективное в смысле абстрактной рефлексии и чуждых понятия представлений.
Бог как живой Бог, а еще более как абсолютный дух познается лишь в своем деянии. Человеку уже рано дано было наставление познать его в его делах; лишь из них могут проистекать те определения, которые именуются его свойствами, так же как в них содержится и его бытие. Таким образом, понятийное познание его действования, т.е. его самого, берет понятие Бога в его бытии и его бытие - в его понятии. Бытие само по себе или даже наличное бытие есть столь скудное и ограниченное определение, что трудность найти это определение в понятии могла возникнуть, пожалуй, лишь оттого, что не приняли в соображение, что же такое само бытие или наличное бытие. - Бытие как совершенно абстрактное, непосредственное соотношение с самим собой есть не что иное, как абстрактный момент понятия, который есть абстрактная всеобщность, исполняющая и то, что требуется от бытия - быть вне понятия; ведь насколько она момент понятия, настолько же она и его различие или абстрактное суждение, в котором понятие противопоставляет себя самому себе. Понятие, даже как формальное понятие, уже непосредственно содержит бытие в более истинной и в обогащенной форме, поскольку понятие как соотносящаяся с собой отрицательность есть единичность"
[79] .
Если есть счастливчики, которые поняли то, что Гегель хотел этим сказать, а потом их об этом спросили бы в ближайшей пивной, где нет возможности для столько высокопарного стиля, то наверное, они бы сказали: переход к объективности - это переход от желания попить пива к кружке, которая перед тобой. И в принципе, зафиксировали бы главное, по крайней мере, пользуясь гегелевскими конструкциями, оно бы в этом засветилось.
Впрочем, мы на этапе абсолютного, а значит к пиву нужно как-то привязать бога. У Гегеля те же проблемы, и он их решает так: "Но конечно, трудность найти в понятии вообще и равным образом в понятии Бога бытие становится непреодолимой, если это бытие должно быть таким бытием, которое встречается в контексте внешнего опыта или в форме чувственного восприятия, подобно ста талерам в составе моего имущества, как нечто схватываемое только рукой, а не духом, как видимое по существу внешнему, а не внутреннему. - Если философствование по поводу бытия возвышается над чувственностью, то к этому обстоятельству присоединяется еще и то, что и в рассуждениях о понятии оно не покидает чисто абстрактной мысли, которая и противостоит привычка принимать понятие лишь за нечто столь одностороннее, как абстрактная мысль, мешает признать то, что было ранее предложено, а именно переход от понятия Бога к его бытию как применение изложенного выше логического процесса объективирования понятия.... - Однако при изложении (Exposition) понятия было еще указано, что оно есть само абсолютное, божественное понятие, так что [здесь] поистине имело бы место не такое отношение, как применение, а указанный логические процесс был бы непосредственным изображением самоопределения Бога к бытию. Но по этому поводу следует заметить, что поскольку понятие должно быть изображено как понятие Бога, его следует понимать уже как принятое в идею. Упомянутое чистое понятие проходит через конечные формы суждения и Умозаключения потому что оно еще не положено как в себе и для себя единое объективностью, а только еще находится на стадии становления объективностью. Таким образом, и эта объективность еще не есть божественное существование, еще не есть просвечивающая сквозь идею реальность. Но все же объективность настолько же богаче и выше бытия или наличного бытия, о котором говорится в онтологическом доказательстве, насколько чистое понятие богаче и выше, чем указанная метафизическая пустота товарности всех реальностей"
[80].
Если сказать несколько проще, то это восприятие ситуации с кружкой пива не с позиции пивной, а как она видна с космических звезд. Бог вряд ли зайдет чокнуться с завсегдатаями заведения, но он видит их в своем царстве. Объективность на этапе абсолютных начал примерно здесь.
Гегель вносит небольшие уточнения в предложенную конструкцию: "На нынешней стадии нашего исследования объективность имеет прежде всего значение в-себе-и-для-себя-сущего бытия понятия понятия, которое сняло положенное в его самоопределении опосредствование и сделало его непосредственным соотношением с самим собой. Тем самым эта непосредственность сама непосредственно и всецело проникнута понятием, равно как и тотальность понятия непосредственно тождественна с его бытием. Но, далее, так как понятие должно точно так же восстановить свободное для-себя-бытие своей субъективности, то возникает такое отношение понятия как цели к объективности, в котором непосредственность объективности становится чем-то отрицательным по отношению к понятию и определяемым его деятельностью и тем самым приобретает указанное выше другое значение чего-то самого по себе ничтожного, поскольку оно противостоит понятию"
[81]. Далее Гегель вводит новую триаду: механизм (точнее, механицизм) - химизм - телеология. Это те умозаключения - закономерности, на основе которых будет развиваться материя на данной ступени.
"Итак, во-первых, объективность выступает в своей непосредственности, моменты которой - ввиду тотальности всех моментов - обладают безразличной самостоятельностью как объекты вне друг друга и в своем взаимоотношении обладают субъективным единством понятия лишь как внутренним или как внешним единством: это механизм (der Mechanismus). - Но так как в нем, во-вторых, это единство оказывается имманентным законом самих объектов, то их отношение становится их характерным различием, основанным на их законе, и таким соотношением, в котором их определенная самостоятельность снимает себя: это химизм.
В-третьих, это существенное единство объектов именно поэтому положено как отличное от их самостоятельности; оно субъективное понятие, но положенное как само собой соотносящееся с объективностью, как цель: это телеология.
Так как цель есть понятие, положенное как соотносящееся в самом себе с объективностью и снимающее через себя свою ущербность - свою субъективность, то внешняя сначала целесообразность становится благодаря реализации цели внутренней целесообразностью и идеей"
[82].
Как всегда, гегелевские термины означают не то, что обычно вкладывается в подобные слова. Если кратко. Нам надо что-то обсудить, и мы обсуждаем это: 1) с солдатом (- механизм) 2) с инженером (- химизм) 3) со священником ( - телеология) - речь примерно об этом.
Духовная механичность (Mechanismus) подобно материальной также состоит в том, что соотносящиеся в духе [моменты] остаются внешними и друг другу, и ему самому. Механический способ представления, механическая память, привычка, механический образ действия означают, что в том, что дух воспринимает или делает, недостает присущего ему проникновения и присутствия. Хотя механичность его в теоретической или практической сфере не может иметь места без его самостоятельности, без какого-то импульса и сознания, в ней однако нет свободы индивидуальности, и так как эта свобода в ней не проявляется, то такое действие выступает как чисто внешнее.
Химизм составляет во всей объективности в целом момент суждения -различия, ставшего объективным, и процесса. Так как он уже начинает с определенности и положенное и так как химический объект есть в то же время объективная тотальность то дальнейшее его течение просто и вполне определено своей предпосылкой.
Про телеологию у Гегеля не получается сформулировать так просто, и он заходит издалека. "Там, где усматривается целесообразность, источником ее признают рассудок; для цели, следовательно, требуют собственного свободного существования понятия. Телеологию противопоставляют прежде всего механизму, в котором положенная в объекте определенность есть как внешняя по существу своему такая определенность, в которой не обнаруживается никакого самоопределения. Противоположность между causis efficientibus и causis finalibus - между только действующими и конечными причинами - относится к указанному различию, к которому, взятому в конкретной форме, сводится также и исследование того, понимать ли абсолютную сущность мира как слепой природный механизм или как рассудок, определяющий себя согласно целям. Антиномия фатализма (вместе с детерминизмом) и свободы равным образом касается противоположности между механизмом и телеологией, ибо свободное есть понятие в своем существовании"
[83] .
Акцент на различии causis efficientibus и causis finalibus - телеологизм видит исходные причины.
Вообще нельзя не сделать замечания об объективности, жертвой которой стал сам Гегель. Его стиль в "Науке логики" похож на стиль "Феноменологии духа" - столь же глубоко, фундаментально, по-королевски. Но в "Феноменологии..." были хлесткие метафоры, ярко и поэтично показывающие суть дела. В "Логике" их нет. Гегель стал осторожен, он не дает себя однозначно прочитать, чтобы нельзя было понять, а значит - мир вокруг враждебен - укусить. Этим отличается зрелый философ от молодого. В лучшую ли сторону вопрос; именно в "защитную" сторону.
Но мы упомянули об этом потому, что подобного защитного подхода много сейчас стало в науке. Пишется намеренно сложно, даже не столько сложно, сколько путано и туманно. И это тоже защита. Если поймут, значит, раскусят и ударят, найдя слабые места. А когда все на уровне потока сознания, непереводимого ни для кого, даже для его автора, - к такой конструкции придраться сложней, всегда можно сказать: сам виноват, не понял. Это позволяет беречь кресла, оклады, статусы. Правда, путь к истине от таких конструкций не становится короче ни на йоту, но что есть истина и кому она нужна.
У Гегеля, все-таки, не так. В зрелости он стал осторожнее и официальнее, но за его туманами дом, а не пустота.
Вперед движет только диалоговое, а значит, понятное и ранимое, ему мало места в действительности, но это вопрос уже не о книгах.