Действительность
Синтез сущности и явления дают действительность.
"Действительность есть единство сущности и существования; в ней имеет свою истину лишенная образа сущность и лишенное устойчивости явление, или, иначе сказать, неопределенное устойчивое наличие и не имеющее упора многообразие. Существование есть, правда, происшедшая из основания непосредственность, но оно еще не положило в нем (в существовании) формы; когда оно себя определяет и формирует, оно есть явление, а когда это устойчивое наличие, определенное лишь как рефлексия в другое, развивается далее, превращаясь в рефлексию внутрь себя, оно становится двумя мирами, двумя тотальностями содержания, из которых одна определена как рефлектированная в себя, а другая - как рефлектированная в другое. Существенное же отношение представляет собой их формальное соотношение, завершением которого служит отношение внутреннего и внешнего, заключающееся в том, что содержание обоих есть лишь единая тождественная основа и точно так же - лишь единое тождество формы"
[64].
Это единство внутреннего и внешнего есть абсолютная действительность. Но эта действительность есть ближайшим образом абсолютное как таковое, поскольку она положена как такое единство, в котором форма сняла себя и обратила себя в пустое или внешнее различие между внешним и внутренним. Рефлексия ведет себя по отношению к этому, абсолютному как внешняя рефлексия, которая скорее лишь рассматривает его, чем есть его собственное движение. Поскольку же она по существу есть это движение, она выступает как его отрицательное возвращение в себя
[65].
Далее Гегель переходит к анализу категории абсолютного. И прежде всего подчеркивает ее отрицающую роль, неудовлетворенность ничем наличным. "Простое сплошное тождество абсолютного неопределенно, или, вернее, в этом тождестве разрешилась всякая определенность сущности и существования или как бытия вообще, так и рефлексии. Постольку процесс определения того, что есть абсолютное, оказывается отрицательным, и само абсолютное выступает лишь как отрицание всех предикатов и как пустота."
[66].
Чтобы видеть абсолютное, нужно быть на его уровне. "Между тем нужно изобразить, что такое абсолютное; однако это изображение не может быть ни процессом определения, ни внешней рефлексией, посредством которой возникали бы определения этого абсолютного, а оно есть развертывание (Auslegung) и притом собственное развертывание абсолютного и лишь показывание того, что оно есть"
[67].
Эти две стороны образуют ближайшим образом два крайних термина атрибута, средний термин которых образует он сам, так как он есть и абсолютное и определенность. - Второй из этих крайних терминов есть отрицательное как отрицательное, есть внешняя абсолютному рефлексия. - Или, иначе говоря, поскольку он берется как внутреннее абсолютного, и полагание им себя как модуса есть его собственное определение, то модус есть вне-себя-бытие абсолютного, потеря себя в изменчивости и случайности бытия, его совершившийся переход в противоположное без возвращения в себя, - лишенное тотальности многообразие форм и определений содержания.
Как проявление того обстоятельства, что абсолютное не представляет собою ничего другого и не имеет никакого другого содержания, кроме того, что оно есть проявление себя, абсолютное есть абсолютная форма.
Бытие приобретает действительность только взглядом из абсолютного. "Действительность следует понимать как эту рефлектированную абсолютность. Бытие еще не действительно: оно есть первая непосредственность; его рефлексия есть поэтому становление и переход в другое; или, иначе говоря, его непосредственность не есть в-себе-и-для-себя-бытие"
[68].
Действительность стоит выше также и существования. Последнее есть, правда, такая непосредственность, которая произошла из основания и условий или, иначе говоря, из, сущности и ее рефлексии. Оно поэтому в себе есть то же самое, что и действительность, есть реальная рефлексия, но еще не есть положенное единство рефлексии и непосредственности.
Дискурс Гегеля выводит его на понятие необходимости как фундаментального закона сущего. Действительность как представляющая собою непосредственное формальное единство внутреннего и внешнего тем самым обладает определением непосредственности, противостоящим определению рефлексии в себя; или, иначе сказать, она есть некоторая действительность, противостоящая некоторой возможности. Соотношение их обоих друг с другом есть третье определение - действительное, определенное также и как рефлектированное в себя бытие, и последнее, определенное вместе с тем, и как непосредственно существующее. Это третье есть необходимость.
Реальная необходимость, она есть снятость действительности и возможности, и наоборот; поскольку она есть это простое превращение одного из этих моментов в другой, она есть также их простое положительное единство, так как каждый из них, как оказалось, сливается в другом лишь с самим собой. Но таким образом она есть действительность, однако такая действительность, которая имеет бытие лишь как это простое слияние формы с самой собой. Отрицательное полагание ею этих моментов тем самым само есть пред-полагание, или, иначе говоря, полагание ее самой, как снятой или полагание непосредственности
[69].
Абсолютная необходимость есть та истина, в которую возвращаются действительность и возможность вообще, равно как и формальная и реальная необходимость. - Абсолютная необходимость, как оказалось, есть бытие, которое в своем отрицании, в сущности, соотносится с собой и есть бытие.
Гегель анализирует переход возможности в действительность. "Переводя возможность в действительность с ее содержанием, субстанция проявляет себя как творящую мощь, а возвращая действительное в возможность, она проявляет себя как разрушающую мощь. Но и то и другое тождественно: творчество разрушает, разрушение - творит; ибо отрицательное и положительное, возможность и действительность, абсолютно соединены в субстанциальной необходимости"
[70].
Процесс действия субстанции начинает поэтому с некоторого внешнего, освобождается от этого внешнего определения, и его возвращение в себя есть сохранение своего непосредственного существования и снятие своей положенной причинности и тем самым своей причинности вообще.
Абсолют приобретает статус субъекта. "Абсолютная субстанция, отличая себя от себя как абсолютная форма, уже больше не отталкивает себя от себя как необходимость, равно как и не распадается, как случайность, на безразличные, внешние друг другу субстанции, а дифференцирует себя, с одной стороны, на такую тотальность (то, что прежде было пассивной субстанцией), которая есть нечто первоначальное как рефлексия из определенности внутрь себя, как простое целое, содержащее внутри самого себя свою положенность и положенное как тождественное в этой положенности с самим собой, - на всеобщее, а, с другой стороны, на тотальность (то, что прежде было причинной субстанцией) как на рефлексию равным образом из определенности внутрь себя к отрицательной определенности, которая таким образом, как тождественная с собой определенность, равным образом есть целое, но положена как тождественная с собой отрицательность, - на единичное. Но непосредственно ввиду того, что всеобщее тождественно с собой лишь постольку, поскольку оно содержит в себе определенность как снятую и, следовательно, есть отрицательное как отрицательное, непосредственно ввиду этого оно есть та же самая отрицательность, что и единичность, а единичность, так как она равным образом есть определенное определенное, отрицательное как отрицательное, есть непосредственно то же самое тождество, что и всеобщность. - Это их простое тождество есть особенность, которая содержит в себе от единичного момент определенности, а от всеобщего момент рефлексии в себя, содержит их в себе в непосредственном единстве. Эти три тотальности суть поэтому одна и та же рефлексия, которая, как отрицательное соотношение с со- бой, дифференцирует себя на те два определения, но как на вполне прозрачное различие, а именно на определенную простоту и на простую определенность, которые суть их одно и то же тождество. - Это есть понятие, царство субъективности или свободы"
[71].