Явление
"Сущность должна являться"
[60], - пишет Гегель.
Бытие есть абсолютная абстракция; эта отрицательность есть для него не некое внешнее, а оно есть бытие и ничего другого, кроме бытия, есть лишь эта абсолютная отрицательность. Из-за этой отрицательности бытие дано (ist) лишь как снимающее себя бытие и есть сущность. Но и обратно, сущность как простое равенство с собою есть равным образом бытие. Учение о бытии содержит в себе первое предложение: бытие есть сущность. Второе предложение: сущность есть бытие, составляет содержание первого отдела учения о сущности. Но это бытие, которым делает себя сущность, есть существенное бытие, существование, состоявшийся выход из отрицательности и внутренности.
Таким образом, сущность является. Рефлексия есть свечение сущности внутри ее самой, излучение ею видимости внутри ее самой.
Сущность, достигшая непосредственности, есть ближайшим образом существование, а как неразличенное единство сущности с ее непосредственностью, она есть существующее или вещь.
Таким образом, она есть явление.
Явление есть то, что вещь есть в себе, или истина последней.
Но это лишь положенное, рефлектированное в инобытие существование есть равным образом и выход за себя, за существование, взятое в его бесконечности; миру явления противостоит рефлектированный в себя, сущий в себе мир.
Но являющееся и существенное бытие безоговорочно соотнесены друг с другом.
Гегель указывает на значимость явления. Сущность является. Явление существенно. Иногда о человеке говорится, что хоть внешне он ничего не сделал, у него глубокий внутренний мир. В этом есть тот подвох, что глубокий внутренний мир не страшится выхода вовне, а предполагает его как необходимое. "Зажегши свечу, не ставят ее под колпак".
Язык [немецкий] соединяет значение уничтожения и основания; так например, говорится, что сущность бога есть пучина (Abgrund. Буквально — отсутствие основания) для конечного разума. Она действительно такова, поскольку этот разум отказывается в ней от своей конечности и погружает в нее свое опосредствующее движение; но эта пучина, это отрицательное основание есть вместе с тем положительное основание возникновения сущего, в себе самой непосредственной сущности; опосредствование есть существенный момент.
Опосредствование основанием снимает себя, но не оставляет основание внизу так, чтобы то, что из него возникает, было чем-то положенным, имеющим свою сущность где-то в другом месте, а именно, в основании; это основание есть, как пучина, исчезнувшее опосредствование, и, наоборот, лишь исчезнувшее опосредствование есть вместе с тем основание, и лишь через это отрицание оно есть равное самому себе и непосредственное.
Вещи суть умозаключения, - выдвигает афоризм Гегель, и в этом афоризме глубокая мысль. Являющиеся вещи этого мира - продукт большой логики универсума, промежуточный результат ее работы.
"Вещи-в-себе суть, таким образом, крайние члены некоторого умозаключения, - пишет Гегель, - средний член которого составляет их внешнее существование, то существование, через которое они суть другие друг для друга и различные. Это их различие имеет место лишь в их соотношении; они как бы лишь высылают определения от своей поверхности в свое соотношение с другими, к которому они, как абсолютно рефлектированные в себя, остаются безразличными. - Это отношение составляет теперь тотальность существования."
[61]Вообще, труд Гегеля сочетает гениальные догадки и откровенное занудство, когда он с силой пытается высосать из пальца какие-то соотношения, которых нет нигде, кроме как в его голове. Да и те возникают не потому что Гегель глуп, а просто по той причине, что ему надо как-то закончить книгу, свести воедино разрозненные лоскутки. Пересказывать все это дословно смысла нет, надо находить то, в чем реальная выкопировка из существа дела.
Гегель переходит к исследованию закона вещей. "Закон есть положительное в опосредствовании являющегося. Явление есть ближайшим образом существование как отрицательное опосредствование с собой, так что существующее опосредствовано с собой через свое собственное отсутствие устойчивого наличия, через некоторое другое, и опять-таки через отсутствие устойчивого наличия этого другого. Здесь мы имеем, во-первых, голое свечение и исчезание обоих, несущественное явление, а, во-вторых, также и пребывание или закон; ибо каждое из рассматриваемых двух существует в указанном снятии другого, и их положенность, как их отрицательность, есть вместе с тем тождественная, положительная положенность обоих"
[62].
Таким образом, это пребывающее устойчивое наличие, которое явление имеет в законе, во-первых, противоположно той непосредственности бытия, которой обладает существование. Эта непосредственность есть, правда, в себе рефлектированная непосредственность, а именно, возвратившееся в себя основание; но теперь, в явлении, эта простая непосредственность отлична от рефлектированной, тогда как в вещи они только начинали отделяться друг от друга.
Закон находится поэтому не по ту сторону явления, а непосредственно наличен в нем; царство законов есть спокойное отображение существующего или являющегося мира. Но, правильнее сказать, что оба суть единая целостность, и существующий мир сам есть царство законов которое, как простое тождественное, вместе с тем тождественно с собой также и в положенности или в разлагающей самое себя самостоятельности существования. Существование возвращается в закон, как в свое основание; явление заключает в себе и то и другое - простое основание и то разлагающее движение являющейся вселенной, существенностью которого служит основание.
Закон есть существенное явление; он есть рефлексия явления в себя в его положенности, тождественное содержание себя и несущественного существования.
Царство законов есть спокойное содержание явления; последнее есть то же самое содержание, но изображающееся в беспокойной смене и как рефлексия в другое.
Существующий мир поднимается спокойно на высоту царства законов; ничтожное содержание его многообразного наличного бытия имеет свое устойчивое наличие в некотором другом; его устойчивое наличие есть поэтому его разложение. Но в этом другом являющееся также и сливается с самим собою; таким образом, явление в своих сменах есть также и некоторое пребывание, и его положенность есть закон.
Царство законов содержит в себе лишь простое, неизменное, но разнообразное содержание существующего мира.
"Этот в-себе-и-для-себя-сущий мир, - пишет Гегель, - называется также сверхчувственным миром, поскольку существующий мир определяется как чувственный, т. е. как такой, который есть для созерцания, для непосредственного отношения к нему сознания. - Сверхчувственный мир тоже обладает непосредственностью, существованием, но рефлектированным, существенным существованием"
[63].
Истина несущественного мира есть ближайшим образом некоторый для него другой, сущий в себе и для себя мир; но последний есть целостность, так как он есть и он сам, и тот первый мир; таким образом, оба суть непосредственные существования и тем самым рефлексии в свое инобытие, равно как именно потому также и истинно рефлектированные в себя.
Истиной явления, по Гегелю, служит существенное отношение.
Содержание последнего обладает непосредственной самостоятельностью и притом сущей непосредственностью и рефлектированной непосредственностью или тождественной с собой рефлексией. Вместе с тем оно в этой самостоятельности есть некоторое относительное содержание, будучи безоговорочно лишь рефлексией в свое другое или единством соотношения со своим другим. В этом единстве самостоятельное содержание есть некоторое положенное, снятое; но как раз это единство и составляет его существенность и самостоятельность; эта рефлексия в другое есть рефлексия в себя само.
Истина отношения состоит, следовательно, в опосредовании; его сущностью служит отрицательное единство, в котором сняты как рефлектированная, так и сущая непосредственность.