Приложение 2
Объективный социум
Типовые алгоритмы
Что такое по Гегелю объективный социум, как устроена и работает эта машина.
Человеческое "я" приходит в мир и дальше действует под свою ответственность. Оно что-то принимает от мира, с чем-то соглашается, что-то подозревает в неправоте, каких-то ответов просто не находит. В этом исходный поиск, он повторяется каждое поколение уже тысячи лет и иногда приносит какой-то результат.
Поиск вечен в теории, а реально время идет вперед, человек полагает себя в мири действует в соответствии с той концепцией истины, которую он для себя понял и установил.
В большинстве случае это встраивание в одну из социальных ролей. Человек идет по этой колее, изредка отклоняясь - царь тоже может напиться, как сапожник - но в целом проходя по ней от сих до сих.
Социуму роли нужны чтобы структурировать хаос. Через них онкодифицирует поведение отдельных лиц, придавая этим алгоритмам еще и священнодейство права.
Результат: человек как всеобщая сущность становится конкретным крестьянином, у которого такие-то обязанности. Работать, платить налоги, служить государю, иметь семью, воспитывать детей, уйти. Собственно говоря, в этот коридор и направляется та сущность, чья природа зародилась миллиарды лет назад из надмирового нечто.
Кажется, для нее не составит труда переформатировать это и сделать нечто большее. Не тут то было. Теоретически да, реально нет. То есть, коридор своей свободы сильная личность немного расширяет. Ломоносов не остается крестьянином, а пробивается в академики, ходит к императрице, становится равновелик министрам. Ну и что. Из одних алгоритмов он переходит в другие. Вторые выше? - возможно, но для космоса, смотрящего на людей с высоты своих звезд, это такое же выше, как мальчик, вставший на бортик песочницы, выше мальчика, копающегося в песке.
Человек попадает в зону отчуждения, а его дух - в царство, где господствуют маленькие души. Гегель писал: "Посредственное длительно существует и в конце концов правит миром. Эта посредственность обладает также и мыслями: она убеждает в правоте этих маленьких мыслей окружающий мир, уничтожает яркую духовную жизнь, превращает ее в голую рутину, и, таким образом, обеспечивает себе длительное существование. Ее долговечность и означает именно то, что она упорно стоит на своей лжи, не добивается и не достигает своей правды, не воздает должное понятию, эта долговечность царства посредственности означает, что истина не воплощается в нем как процесс"
[1]. У посредственности нет перспектив, но в качестве компенсации ей достается внешнее господство. И особая прерогатива духа соблазн остаться в низшем, простом и преобладающем преодолеть.
Человек либо больше своей судьбы, либо меньше своей человечности. Эта дельта роднит его со всеобщим духом, частью которого он является. Оно главное, но реализации ему нет. Хотя оно искрит своими контурами в искусстве, науке, праведных поступках, совести. Само это слово "со-весть" напоминает человеку о связи его со всеобщим. Оно живо, но горизонт его реализации обычно невелики в калейдоскопе социальных явлений оно хоть и главное, но чисто количественно не более, чем красивое стеклышко в тысяче других.
Возможности человека велики, он создан по замыслу сущности, которая не ошибается. Но в мире социальных ролей они не проявятся, как налитое в бутылку вино не примет форму морской волны.
Человек больше своей роли, отсюда в мире столько азарта, плохих и хороших поступков, неудовлетворенных амбиций, апатии, экзистенциальных неудач. Они судьбоносны для каждого конкретного человека, но в системе в целом играют на удивление низкую роль, почти не сказываясь на том, как творится общий ход вещей.
Что в ролях настоящее, что нет. В мире не случайно таким эхом отозвалась катастрофа "Титаника". В ней, как в капле воды, отразилась вся цивилизация, со всем ее ролями, с напускным и подлинным. Те важные господа, которые галантно наливали дамам вино в ресторане или расшаркивались друг перед другом, пропуская в дверь, как только корабль начал погружаться в пучину, стали, совсем иными, вернулись к своей первобытной сущности, толкали друг друга, топили, бились за места в шлюпах. Но не все. Часть оставалась верна долгу и морали, выручая до последнего тех, кто слаб. Оценить что-то однозначно в социуме, как и на "Титанике", нельзя, но можно более-менее адекватно увидеть его общий портрет.