Закономерности

В предыдущей статье помещена фабула, набор фактов. Присмотримся к закономерностям.
1.Индивид входит в мир, как «чистая доска», «tabula rasa», но постепенно знакомится с его законами и социализуется. Далее он живет по этим законам, хотя степень дистанцирования от них как в хорошую, так и в плохую сторону зависит от него самого.
2.Человек нуждается в цели и потому, как правило, подчиняет свою волю и свободу одному из многочисленных смыслов, которые пузырятся в мире с претензией на верховенство. Имена их известны: деньги, власть, признание, для избранных – творчество, наука. Человек чаще всего не делает какого-то особого внутреннего выбора, а просто воспринимает эти ценности как должные и единственно возможные. При этом чем меньше рефлексии об их статусе, тем сильнее они им управляют. Коль скоро заменить их все равно особо не чем, человек сосредотачивается не столько на них самих, сколько на путях их достижения.
3.Большинство его коллег делает то самое. Человек встречается с ними в «поле редкости» (Ж.-П.Сартр), возникает конкуренция.
На этих нехитрых силлогизмах на 99% основана мировая история. Выше приведен в качестве примера ее маленький кусочек из средневековой Англии. Ее короли и те, кто хотели ими стать, встречались в «поле редкости» власти - достанется одному из нескольких - и делили ее как могли.
Право или какие-либо иные обстоятельства в этом дележе имели небольшое значение, а точнее, приобретали роль тогда, когда вплетались в более общий контекст, который можно обобщенно назвать «сила». Если право совпадало с силой, оно работало. Если нет, то оно буксовало, потом разворачивалось и снова служило силе. Вильгельм Завоеватель занял место Эдуарда Исповедника по весьма сомнительному основанию – якобы, данному ему Эдуардом обещанию. При этом «логический» английский наследник Гарольд был оттерт из истории, и место досталось иностранцу из Нормандии, войска которого победили.
Наследник Завоевателя Вильгельм II весьма сносно ведет королевские дела, подавляет восстания и внешние агрессии, но его вдруг поражает на охоте неизвестно откуда взявшаяся стрела. Все родственные, религиозные, патриотические и иные ценности куда-то деваются, его тело просто бросают в лесу, а его брат Генрих срочно скачет забирать из «поля редкости» подарок, взять который силой не представлялось возможным.
Генрих, в свою очередь, назвал наследницей старшую дочь, Матильду. Но когда он умер, Стефан, его племянник, отправился в Англию и в результате государственного переворота короновал себя вместо нее.Потом на трон заходит Генрих II - сын Матильды и ее второго мужа Джефри Плантагенета из Анжу (современная Франция). Потому что такая договоренность между Стефаном и Матильдой служила разменом за возврат ему власти.
Во всем этом права гораздо меньше, чем силы. «Сила есть право и право есть сила», - писал Гегель, при этом акцент в этой фразе на том, что субъектно – на силе.
4.Человек служит определенным ценностям, но эти ценности не всегда совместимы между собой.
Скажем, вел Гарольд свое войско отстаивать право англосаксов на корону. Войско – это обычные крестьяне, временно призванные на службу. У многих из них были семьи и обязанность поддерживать их. Уходя на войну, крестьянин сталкивается между коллизией ценностей: патриотизм зовет его под знамена Гарольда, а долг перед семьей – оставаться и пахать поле. Волей-неволей этот крестьянин кого-то подводил.
Такие моральные противоречия в истории на каждом шагу. Скажем, Г.Жуков был личным другом Л.Берии, который его много раз выручал в неспокойное время репрессий. Но когда Берию арестовывали, Жуков был одним из генералов, направивших на него пистолет. Меняются только мундиры, а проблема морального выбора кочует через века. Впрочем, Берия оценил это в несколько более приземленной форме, коротко поименовав коллег словом «скоты».
5.Не последнюю роль играет интерес. Моральный выбор очень часто склоняется именно туда, где выгодней. Маркс говорил «бытие определяет сознание» по иному поводу, но оно постоянно его определяет, неважно в какой сфере.
Так у упоминавшегося короля Генриха II самым близким другом юности был Томас Бекет. Генрих назначил его на должность канцлера. Затем двинул еще выше – на пост архиепископа Кентерберийского. Пост канцлера высокий, но зависимый. А пост главы ведущего аббатства, по сути, патриарха Англии, – независимый.
Назначив своего друга на данную кафедру, Генрих II надеялся усилить влияние на английскую Церковь. Тем не менее, сразу же после своей  хиротонии  Бекет стал проводить политику, совершенно противоположную ожиданиям короля. Архиепископ начал ряд судебных процессов против лиц, захвативших церковную собственность, хоть это и было королем согласовано. Когда король объявил о намерении передать расследования уголовных преступлений клириков из ведения церковных судов светским, Бекет резко выступил против.
Перемена произошла и в имидже Бекета. Генрих II и Бекет по молодости часто пьянствовали вместе и предавались всем утехам жизни. Но став примусом духовенства, веселый гуляка, плюющий на законы, неожиданно превращается в жесткого и целеустремленного политика. Человек выбирает те роли, которые выгодны и служат его самореализации в текущий момент.
Двигали ли Бекетом религиозный патриотизм, духовные цели? Возможно. Но до возникновения прямого интереса - пока главой церкви не стал - они не проявлялись. Скажем, пост канцлера тоже вполне позволял защищать церковные земли и иные активы. Но нет, в тот момент патриотичнее было служить королю.
Если бы Бекета сняли с работы и снова поставили чиновником, стал бы он опять преданно служить королю? Нет. Потому что его функция во вселенной уже была сформирована в образе духовного лидера, и только это являлось стимулом. Он стал бы гонимым борцом. Но если бы они с Генрихом, скажем, из-за крушения корабля попали на необитаемый остров, то найдя среди обломков бутылку джина, снова попировали бы, как в лучшие годы, и стали бы обсуждать не столько буллы римского папы, сколько женские достоинства.  
История с Бекетом закончилась, как и должно было быть, победой того, на чьей стороне сила. Король был убежден в предательстве Бекета, что по его приказу – вольному или от эмоций – Бекета лишили жизни. Бекет умер героически и впоследствии был причислен к лику святых. Король приходил каяться на его могилу. Искренне, а как же еще. Просто искренне каяться королем, все же, приятнее, чем делать то же самое нищим.
В погоне за статусом есть что-то от глубинной природы человека, не случайно, даже взятый неправедным путем, он потом защищается до конца. Ричард III одна из зловещих персон в королевском пантеоне. Его путь к власти – устранение препятствий, в том числе людей, в том числе, возможно, тауэрских принцев. Но какой был у него иной вариант, оставаться горбатым провинциальным карликом? И этот карлик рубился в своей последней битве до конца за статус короля. Когда горстка его рыцарей перед полчищем врагов предложила ему лошадей, чтобы бежать, он отказался. Одиннадцать ранений предшествовали его вечному покою.
6.Считается, что человек выбирает себе роль. Но иногда наоборот. Человек получает роль. И потом роль начинает играть человека. Скажем, он по головам лезет к посту лидера партии или группы. Но получив этот пост, становится настоящим вождем, готовым отдать за свою партию жизнь. 
Еще один пример того, как «роль играет человека» – король Генрих V. Пока он не был королем, он вел весьма мажорный образ жизни, проводя ее в загулах. Но стоило судьбе реализовать его шанс, и он сразу становится иным: строгим государственником, жестко религиозным, аскетичным. Даже своего старого друга Джона Олдкасла, с которым по молодости вместе и дрался, и пировал, казнит в угоду образу сильного монарха.
Социум живет по своим законам, раздавая спецодежду в соответствии с профессиями. Король должен быть королем, епископ епископом, крестьянин крестьянином. Эти роли разыгрываются по типовым клише. Сам по себе человек это только возможность роли. Он играет ту, которая досталась. Но если перескакивает на ступеньку, начинает жить по новым правилам.
Есть одна известная драма, где главный герой, неудачник и уголовник, встречается в тюрьме с человеком, как две капли воды похожим на него. Они все друг о друге узнают. Потом этот второй погибает. Первый возвращается в деревню и занимает его место – уважаемого человека, эсквайра, примерного семьянина. Через некоторое время вскрывается обстоятельство из прежней жизни эсквайра, за которое суд осуждает его на смерть. Жена, успевшая понять подлог, но и полюбить нового мужа, предлагает ему сознаться, что это не он и избежать казни. Он отвечает, что не хочет возвращаться в прежнюю жизнь. Так и погибает в своем новом амплуа. В обмане? – слишком простой ответ. Что есть истина. Для него истиной стала эта новая роль, а обманом была вся предыдущая, у которой нет ничего, кроме фактической правды, но это недостаточно.
Похожих примеров, когда смертью оплачивается статус, в истории немало. Классический - Анна Болейн. Король Генрих VIII вначале по-хорошему предлагал ей развестись. Но она уже не могла с уровня королевы спуститься на ступеньку помещицы. И лотерейный билет за призрачный шанс получить вино из золотого кубка оказывается дороже гарантированного пива из пластикового стакана.
Выбор человеческий противоречив. Допустим, она осталась бы королевой, и даже живой. Генрих бы одумался, сказал «был не прав, погорячился», оставил все как есть. Что дальше? Через некоторое время он бы еще сильнее запил и загулял. Она бы растолстела и постарела. Мало ли было королев. Но человеческий мозг так не рассуждает. Он предпочитает шанс неизвестно на что, но, все же, на что-то и задорого, чем гарантированное ничего задешево.
Точнее за человека в этот момент решают социум и история. В таких поступках человек воплощает вечное во времени. Если бы их не было, социум не простоял бы тысячи лет, а история была бы набором эпизодов.
7.Давний вопрос о справедливости в истории. Наверное, это тот пункт, где сходятся гуманитарные и естественные науки. Микроскопы становятся все сильнее, и есть шанс, что через некоторое время ее удастся найти.
В истории нет положительной справедливости, и творящий добро не должен рассчитывать на премию - если поощрение и будет, то только как моральный стимул, отливаясь благодарной памятью потомков. Земные привилегии за него, скорее, случайность, чем воздаяние. В истории нет положительной справедливости, зато есть отрицательная: творящие зло уйдут в ничто, хотя и не быстрей, чем закончится их век.
Показательна история Кромвеля при Генрихе VIII. Он двигался по служебной лестнице, довольно лихо убирая преграды. Но для дальнейшего возвышения нужно было выполнить особое задание: организовать суд над Болейн, а заодно и теми, кто был назначен на должность ее любовников, проведя предварительно и сами эти назначения. Кромвель блестяще справился и за тройку дней сначала четверо мужчин, а потом и сама Болейн были казнены. Он получил звание пэра и должность хранителя королевской печати, его позиции усилились как никогда.
Однако дальше фарт закончился. В 1539 году, чтобы завязать отношения с протестантами Германии, Кромвель убедил короля жениться на Анне Клевской, сестре немецкого герцога. В это время Англии грозила интервенция со стороны Франции и Испании, и такой союз был умным ходом. Но невеста не понравилась Генриху VIII, да и угроза войны с Францией и Испанией миновала. Два этих обстоятельства позволили вождям другой группировки при дворе  - герцогу Норфолку и епископу Стивену Гардинеру  - убедить подозрительного короля в неблагонадежности Кромвеля. В июне 1540 года  он был арестован по обвинению в государственной измене. В конце июля 1540 года Кромвель присутствовал на казни на Тауэрском холме, но на этот раз уже не в качестве режиссера, а в качестве актера с главной, но последней ролью.
Это и есть пример отрицательной справедливости. Он много раз готовил падения и смерти другим, но в конечном итоге наелся этим сам.
В реальности отрицательная справедливость не всегда срабатывает так быстро и красочно. Двое вышеупомянутых господ, подложивших свинью Кромвелю, как собственно и сам Генрих VIII, дожили до естественной кончины, и с ее приходом, хоть может и запоздавшим, смерть и справедливость встретили одновременно. 
Впрочем, смерти они не боялись, ожидая входа в царствие небесное, видно, кто-то убедил их при жизни, что оно похоже на мусорный мешок.
8.Выше упоминалось о конкуренции индивидов в поле редкости. Но негативные отношения между ними возникают не обязательно потому, что они борются за конкретные ценности.
Типичное наблюдение средневековых хронистов: толпа с позитивом реагирует на заключение в тюрьму или казнь какого-то человека, который лично им ничего плохого не сделал, да и вообще справедливо ли осуждён непонятно.
Причину следует искать в общей несамореализованности людей в социуме. Человек дитя абсолютных сил, его мозг высшая форма организованной материи, наследующая свои законы из вселенского изначалья. Но общество не готово дать всему этому какой-то простор. В его субординации он кирпич, дело которого лежать во втором ряду четвертым справа.
Большинство людей не рефлексирует так глобально, но негативная энергетика формируется на подкорке и ищет повода сорваться. «Пар выпускается» на членах семьи, подчиненных по работе, случайно подвернувшихся виноватых.
9.Насколько человек управляет обстоятельствами – древний вопрос. В первом приближении: чем меньше обстоятельства, тем они легче поддаются дрессировке. Человек относительно легко решает задачи текущего жизнеобеспечения и поднимается по лестнице успеха на первые этажи.
Далее он попадает во внеположенные ему потоки, которые зависят от него не всегда. Вернемся к примерам.
В те же годы при Генрихе VIII трудился замечательный интеллектуал и менеджер Томас Мор. Он не только получил самое лучшее образование того времени, но и еще в молодости достиг высоких научных и юридических вершин. Пошел в политику, избрался в парламент.
Далее Мор привлёк к себе внимание короля. В составе посольства он был отправлен во Фландрию на переговоры о торговле английской шерстью, и блистательно их провел. В 1517 году Мор помог усмирить Лондон, взбунтовавшийся против иностранцев. Мор становится членом Тайного Совета. К его имени добавляется приставка «сэр» - его посвящают в рыцари за «заслуги перед королём и Англией». В 1529 году король назначил Томаса Мора на высший пост в государстве - лорд-канцлера.
Действительно, пример замечательной карьеры, человека который «сделал себя сам».
Возникает типичное поручение от Генриха: организовать его развод с Екатериной Арагонской. Мор не может это указание выполнить, да и не хочет – он был человеком собственных позиций и считал, что развод мог дать только Папа Римский, а уход из его юрисдикции не выгоден стране. Ему приходится уйти с поста, сославшись – вот ведь как делали 500 лет назад – на плохое здоровье. Но неприятность не приходит одна. Некая монахиня из Кента осмелилась публично осудить разрыв короля с католической церковью. Выяснилось, что отчаянная монахиня переписывалась с Мором. Позиции Мора катятся вниз. То ли от принципиальности, то ли от расстройства он отказывается принести формальную присягу, каких было много во все времена. В апреле 1535 года следует его заключение в Тауэр и в июле казнь.
Мог ли Мор контролировать обстоятельства. Откуда ему было знать, соглашаясь на роль канцлера, что разруливание конфликта короля и королевы станет главной обязанностью его администрации. Когда ситуация уже сложилась, то как выруливать. Пункт первый: не каждый пойдет на сделку с совестью. Это уже упоминавшийся пример конфликта двух верностей – в данном случае патриотизму и королю. К тому же Мор считал, что и королю такой путь, на который он встал, со временем нанесет вред. Пункт второй: не случись этого обстоятельства, случилось бы другое, как с Кромвелем, который долго бегал между струйками дождя, но не мог знать глобальных перспектив в треугольнике Франция – Испания – Германия, да и неприязнь короля к Анне Клевской на основании ее портрета, весьма кстати хорошего, просчитать.
Да мало ли таких обстоятельств, которые не прогнозируемы и не управляемы.
В уже упоминавшемся примере с Гарольдом, противостоявшим Вильгельму Завоевателю: с точки зрения стратега он весьма компетентно просчитал силу войск и их дислокацию, блистательно разбил викингов. Откуда он мог знать, что два нападения – викингов и нормандца - последуют одновременно? Его враги не общались между собой, да и технически это было невозможно. Это просто случайное совпадение, сыгравшее роковую роль.
Генрих V был на взлете карьеры и успешно вел кампанию против Франции, хоронясь от неприятельских стрел. Никто не смог бы предвидеть, что он там подхватит дизентерию и умрет.
Примеров может быть много. Обычный человек часто попадает в команду и добросовестно в ней служит. Но наверху руководители иногда меняются. Человек становится чужим, и его карьера закрывается, а иногда на него новый менеджмент списывает все грехи.
В этой связи монархам даже легче – они, все же, субъекты. А обычный человек субъект лишь отчасти. А наполовину он объект - объект других трендов, которые ему не властны. Их игра случайна и может как поднимать его, так и сбрасывать вниз.
Мера человеческой воли существует, и она немалая. Есть примеры творения судьбы собственными руками. Карл Великий расширял географию своих владений и умудрился умереть от старости, просчитав все угрозы. Вильгельм Завоеватель – незаконнорожденный сын нормандского правителя и дочери скорняка – прошел все перипетии пути к власти в собственной стране, завоевал трон и выжил в чужой. Один из наиболее ярких примеров конструирования своей судьбы человеком – Наполеон, прошедший путь от капрала до императора великой империи. Но таких примеров на историю единицы, и они тоже не без поддержки обстоятельств.
10.Плюс не все они хорошо закончились. После Карла его империя его развалилась. Когда Вильгельм Завоеватель умер, разбежались даже слуги, и некому было отдать ему последний долг; лишь один рыцарь остался ему верен и перевез останки в Кан, чтобы там захоронить. Его дети и внуки делили империю, устраняя друг друга, и в конце концов отдали другой династии. Эдуард Длинноногий был почти образцовым правителем, но его сын все потерял.
Конец Наполеона на острове Святой Елены тоже был незавиден, он был брошен всеми, империя пала, во Франции к власти пришли его противники.
Да и у кого из правителей он был завиден. «Пред кем весь мир лежал в пыли… ». Время все стирает в мелкий порошок спустя лишь толику после самых замечательных карьер.
11.Что же тогда остается человеку.
Монархи из приведенных примеров понимали бренность заемного и на последней фазе жизни их кредо часто менялось.
Эдуард Исповедник потому и получил свое имя, что к концу правления сосредоточился на религиозных темах. Он поселился рядом с Вестминстерскимаббатством и занялся его перестройкой. Работы длились более 20 лет и закончились в конце декабря 1065 года, за несколько дней до его смерти.
Генрих III к исходу правления сменил активную политику на духовное служение.
Среди королев уход в религию к концу жизни еще более типичен. Даже «французская волчица» этого не избежала. Находясь рядом с благоверными и косвенно неся ответственность за загубленные ими жизни, они, коль скоро их ощущение реальности менее жесткое, чем у мужчин, уходили в монастыри и там отмаливали и себя, и супругов.
Англичане говорят «last but not least»: последнее по порядку, но не по важности. Такие поступки не последние по важности, но, все же, и не первые. Это скорее мягко-минорное окончание жизни.
Вселенная, которая разбрасывает миллиарды галактик с лёгкостью пушинок и ежесекундно излучает триллионы джоулей энергии – вряд ли все это затевалось, чтобы кто-то тихо мурлыкал колыбельную под конец.
Человек продолжает ход развития, длящийся от изначалья. Сквозь все тернии, конфликты и интриги, цивилизация, все же, продирается вперед. Каждый человек вносит свой, пусть маленький и противоречивый, но вклад в это движение. Этот поезд куда-то идет.
Цивилизация создает культуру и науку. Ей есть чем отчитаться и показать прогресс, ночью с самолета он особенно нагляден в виде мириадов огней на темном пространстве.
Гегель видел прогресс в росте свободы. От дикости начала истории общество перешло к правам человека и независимости личности. Свобода манифестации своей власти природе тоже возросла, и ее отпечатки есть уже даже на других планетах.
У общества в целом есть оправдание своего бытия в виде большого движения, цель и исход которого хоть и не сильно ясны, но сам факт динамики позволяет говорить, что все хорошо, а в чем конкретно – так когда доедем, тогда и увидите.
12.А человеческая личность, с ней как быть. Наградить ее «за вклад в мировое развитие» почётной грамотой и отправить на покой?
Судьба отдельного человека у Гегеля передается древним символом «розы на кресте»: крест ставит финал всему, но украшен розой как отблеском продолжающейся жизни и, может быть, надеждой на что-то еще. Это противоречивый символ, в котором сливаются и драма завершения, и шанс на какое-то продолжение; такой же драматичный и незавершенный, как факт угаснувшего сознания.
Теодицея по большому счету и не провалена, и не подтверждена, она есть в той части, что существует надежда, что она состоится.
13.Неконкретность очевидна и присутствует лишь для того, чтобы не ставить вместо нее конкретный, но не сильно вдохновляющий, как бетонный шлакоблок, контент.
Но во вселенной, все же, не так. Каждый ее акт – это полагание бытия в пространство - лучшего или худшего, красивого или не очень, правильного или как получилось. Она движется вперед, творя планеты и сжигая их, создавая динозавров и уничтожая их род, собирая армии и рассеивая их кости – это, все же, конкретные акты, а не кокетливое «может быть».
Тем более, не ее подход принципы из разряда «нам знать не дано», «подождем - увидим». «Не наша компетенция» – так отвечает телефонистка в жэке на вопрос почему холодно, но вряд ли высший разум на тот же самый. Если он и способен перейти на подобный стиль разговора, то от него можно ожидать чего-то типа: не ваша компетенция, так зачем вы нужны. По сути, он по этому принципу и действует, принимая фактическое решение по любой плоти.
Через потерянное время, несовершенные формы и тупиковые ходы вселенная, все же, создала из ничего материальное, из материального живое, а из живого мыслящее. Дальше мыслящее должно все решать само.
14.Может ли оно это сделать.
Положительный ответ был бы неприемлемо прост, отрицательный – просто неприемлем.
С 1066 года все английские короли покоятся в Вестминстере. Рядом стоят их саркофаги, отливающие не столько буро-серым цветом, сколько сотнями лет времени. При жизни эти короли часто не любили друг друга, делили власть, строили козни. Каменные глаза их статуй теперь холодно смотрят вверх. Кажется, осознались тщетность сует, мелочность злодейств, ошибки зря потраченного времени.
Туристы ходят вокруг, любопытно разглядывая историю, но история с еще большим любопытством глядит на туристов.